Размышления о словах "Песни песней " "В тени ее я люблю сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей ". — Как хорошо для души быть под сенью Божьей в состоянии единения. — Глава 5.  

 

Теперь спросим Супругу и узнаем от этой блаженной души, прильнувшей к Божественным устам и питаемой небесными сосцами, что должны мы будем делать, если Господь возведет нас в такую высокую милость, как должны мы будем вести себя и что говорить. Вот ответ, который она дает нам, сравнивая своего возлюбленного с яблоней: "В тени ее я люблю сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей" (Песнь песней, гл. 2, ст. 3) . Царь "ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь" (Песнь песней, гл. 2, ст. 4). Она говорит: "В тени ее я люблю сидеть". О Боже! Как продвинулась она на солнце, эта душа, и как воспламенена она им! Сначала она говорит, что "в тени ее любит сидеть". Затем, довольствуясь сравнением с яблоней, она говорит, что "плоды ее сладки для гортани ее". О молитвенные души! Почувствуйте эти слова. Со сколь многих сторон можем мы рассматривать нашего Бога! Как много разной пищи находим мы в нем! Это манна, принимающая любой из вкусов, какие мы пожелаем. О, что это за небесная тень! И как выразить то, что Господь дает душе о ней познать? Вспоминаю слова ангела Владычице нашей Пресвятой Деве: "...сила Всевышнего осенит тебя" (Еванг. от Луки, гл. 1, ст. 35). Какой защищенной должна чувствовать себя душа, когда Господь помещает ее под этой дивной сенью! Она имеет полное право сесть и считать себя в безопасности. 

 

Бог обычно берет под свою Божественную сень только те души, которые 

много потрудились для него. 

 

Заметьте здесь, что чаще всего, даже почти всегда Бог дарует такое высокое блаженство и оказывает такие великие милости только тем, кто много потрудился для него, сильно желая его любви. Делаю, однако, исключение относительно некоторых душ, которым Господь наш почитает за благо дать услышать особый призыв, — например, апостолу Павлу, которого он внезапно вознес на вершину созерцания и научил так, чтобы сразу поднять его на большую высоту. Но обычно эти души много трудились, чтобы стать во всех отношениях угодными его Величию, — они много лет утомлялись в размышлении и в поисках своего Супруга, наконец, мирские вещи им отвратительны в высшей степени. Эти души утверждены в истине, они не ищут вне ее утешения, мира и покоя, потому что поняли, что только в ней они могут действительно найти их. Они ставят себя под покровительство Господа и иного не хотят. И как правы они, доверяясь таким образом его Величию! Ибо они видят исполнение своих желаний. Как блаженна душа, заслужившая быть помещенной под этой сенью! Блаженна, говорю я, по преимуществам, которые видны извне, но еще совсем другое дело — те блага, которые ощутимы только для нее самой, — я имела случай в этом удостовериться. 

 

Какое счастье для души быть допущенной к покою под сенью Божества и 

есть от его плодов. 

 

Часто, когда душа погружена в это блаженство, она чувствует себя со всех сторон окруженной и полностью охраняемой сенью Божества и своего рода облаком его, из которого к ней доходят некоторые влияния и сладостная роса, избавляющие ее — что и нетрудно понять — от усталости, вызванной у нее воздействием мира сего. Она ощущает тогда такой покой, что даже необходимость дышать становится ей в тягость. Силы души так умиротворены и спокойны, что воле не хотелось бы подпускать к себе ни одной мысли, даже доброй, и действительно, она не подпускает ни одной путем поисков или усилий. Ей нет надобности ни шевельнуть рукой, ни встать — подразумеваю под этим использование мышления — потому что Господь наш дает ей уже сорванным, уже приготовленным, уже усвоенным плод той яблони, с которой его сравнивает Супруга. Вот почему она говорит, что "плоды ее сладки для гортани ее". В самом деле, здесь остается только вкушать, без всякого действия собственных сил. Что же касается той тени Божества, то ее с полным правом называют тенью, потому что здесь на земле мы не можем иначе видеть Божество, как только сквозь некое облако. Все же наступает мгновение, когда солнце, засияв, посылает душе, посредством любви, некоторое понятие, открывающее ей, что его Величие близко, и близость эта такова, что приходится отказаться от попытки ее выразить. Люди, на опыте познавшие это, поймут — я это знаю — что можно с совершенной точностью увидеть этот смысл в словах, которыми в этом месте пользуется Супруга. Что до меня, я убеждена, что Дух Святой является здесь посредником между душой и Богом. Никто как он движет ею посредством столь горячих желаний и воспламеняет ее тем высшим огнем, который находится так близко от нее. О Господи, с каким милосердием ты здесь обращаешься с душой! Будь навеки хвален и благословен за то, что любишь нас такой любовью! О Боже мой, мой любвеобильный Создатель! Возможно ли, что есть кто-либо тебя не любящий? Горе мне, так долго не делавшей этого! Почему была я недостойной тебя знать? 

 

Благость Божья, питающая душу божественным плодом, чтобы сделать ее 

способной трудиться и страдать ради него. 

 

Посмотрите, сестры мои, как эта божественная яблоня склоняет свои ветки, чтобы душа от времени до времени собирала ее плоды, рассматривая чудеса благодати и великое милосердие, с которым Бог обращается с ней, чтобы она видела и отведывала плод, который Господь наш Иисус Христос взрастил своими Страстями, когда с такой дивной любовью оросил своей драгоценной кровью дерево, о котором мы говорим. Только что душа говорила, что она наслаждалась вкусом пищи от Божественных сосцов. Супруг питал ее так потому, что она была новичком в принятии этих милостей, — но теперь, когда она выросла, он мало-помалу делает ее способной принимать больше. Он питает ее плодами, он желает, чтоб она поняла, что она обязана делать и как страдать ради него. Но это еще не все. Дивная вещь и вполне достойная наших размышлений! Как только Бог видит душу, целиком ему принадлежащую, бескорыстно, единственно потому, что он ее Бог и она его любит, он беспрестанно сообщает себя ей самыми различными путями и способами, как это и свойственно тому, кто есть сама Премудрость, Можно было бы подумать, что после первого залога мира Супругу больше нечего было давать, — а между тем милость, только что мною указанная, еще намного выше Я о ней говорила только очень несовершенным образом, лишь слегка касаясь этот о предмет. Но в уже упомянутой мною книге вы найдете, дочери мои, очень ясное изложение всего этого, если Господь позволит ей увидеть свет. Скажите мне, можем ли мы желать еще чего-либо после всего только что сказанного? Как же мало наши желания соизмеримы с своими дивными делами, о Боже мой! И в какой нищете оставались бы мы, если бы ты отмерял свои дары по нашим просьбам! 

 

Мысли святой Терезы о словах "Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною любовь". Верная Богу созерцательная душа всегда бывает в большей степени насыщена общением с ним 

 

Когда Супруга наслаждается покоем под сенью, которой она так горячо и так справедливо желала, чего еще остается ей желать, кроме как не терять никогда такое великое благо. Ей, Супруге, кажется, что ей нечего больше желать. Но у нашего Божественного Царя остается еще много для раздачи, и он желал бы только это и делать, если бы находил, на кого изливать свои дары Я уже часто говорила вам, дочери мои, и хотела бы, чтобы вы никогда не забывали, что Господу недостаточно отмерять свои дары по нашим слабым желаниям. Это я видела не в одном, а во многих случаях Человек просит у Бога поводов стяжать заслуги и пострадать ради него. Он не видит дальше того, что считает пределом своих сил. Но так как Господь наш имеет власть увеличить их и хочет наградить человека за то малое, что тот решился принять ради любви к нему, он ему посылает столько испытаний, гонений и болезней, что бедный человек больше не знает, как ему быть. Это случалось со мной самой, когда я была еще очень молодой, и я говорила иногда: "О Господи, столько их я у тебя не просила!" Но его Величие давало мне в очень значительной мере силу и терпение, настолько, что эти беды я не пожелала бы обменять на все сокровища мира. 

 

Бесконечная щедрость Господа покрывает любое наше желание. 

 

Супруга говорит: "Он ввел меня". Он — это Царь всемогущий, не имеющий над собой никого, и Царству которого не будет конца! Когда душа дошла до этого, она несомненно близка к тому, чтобы постичь нечто из величия этого Царя, ибо познать все, что он есть, в этой смертной жизни дело невозможное. Итак, она говорит, что он "ввел ее в дом пира, и знамя его над нею — любовь". В моем понимании этого, милость, о которой она говорит, огромна. В самом деле, когда подают какое-либо вино, можно дать его больше или меньше, можно потом от одного вина перейти к другому, которое лучше, наконец, можно более или менее напоить человека и его опьянить. Так и с милостями Божьими. Одному он дает вино благочестия в малом количестве, другому дает его больше, еще одному он увеличивает меру настолько, что начинает исторгать его из него самого, из его чувственности и из всего земного. Иным он дарует великое рвение в служении ему, иным — восхищения, иным — такую великую любовь к ближнему, что они, находясь вне себя, перестают чувствовать великие страдания, которые им приходится претерпевать. Слова же Супруги указывают на очень щедрую меру. Она "введена в дом пира", чтобы могла беспредельно обогатиться в нем. Ясно, что Царь имеет в виду предоставить ей все, чтобы она пила столько, сколько захочет, и опьянела бы совсем, отведывая всех самых разных вин, содержащихся в божественном "доме пира". Пусть радуется она всеми этими радостями, пусть восторгается всеми этими дивными вещами! Пусть не боится лишиться жизни от того, что выпьет больше, чем может вынести природная слабость! Пусть она умрет в этом сладостном раю! Блаженная смерть, дающая такую высокую жизнь! Да, воистину, это именно это что происходит, ибо все то дивное, что открывает душа, сама не зная, каким образом она его открывает, так величественно, что она от этого остается вне себя, и дает это знать, говоря: "Знамя его надо мною — любовь". 

 

Дивные следствия опьянения единством с Богом 

 

О слова, которые душа, ласкаемая Господом нашим, никогда не должна предавать забвению! О верховная милость, которой никогда нельзя было бы достичь, если бы Господь не давал способности к этому! Верно, что когда она погружена в сон, душа поражена бессилием, даже в отношении любви. Но блажен сон и счастливо опьянение, заставляющее Супруга замещать то, чего не может делать душа! Тогда в ней устанавливается такой дивный порядок, что в то самое время, когда все ее силы умерли или спят, любовь продолжает действовать. Она не знает, каким образом она действует, но так как Господь это повелевает, она действует гак дивно, что становится одним и тем же с самим Владыкой любви, го есть с Богом. И все это происходит в несказанной чистоте, потому что ничто не препятствует любви: ни чувства, ни силы души, ни рассудок, ни память. Что же касается воли, она не сознает себя самое. Я только что задала себе вопрос, есть ли какое-либо различие между волей и любовью, и мне кажется, что есть одно, — не знаю, не ошибаюсь ли я. Любовь представляется мне как бы стрелой, пущенной волею. Если стрела вылетает со всей силой, которой располагает та, свободной от всего земного и ища только Бога, она без всякого сомнения наносит рану в грудь самому его Божественному Величию. Вонзившись таким образом в Бога, который есть Любовь, она от него возвращается с огромной пользой, которую я опишу дальше. Я осведомлялась у разных лиц, которых Господь наш удостоил при молитве этой замечательной милости, этого святого восхищения, сопровождающегося перерывом в деятельности сил души и во время которого они уже не владеют сами собой, о чем легко судить по их внешнему виду. Так вот, я заметила, что когда их расспрашивают о том, что они тогда испытывают, они не в состоянии это сказать. Они не умели и не могли понять что бы то ни было в этом действии любви. Что легко можно установить по следствиям, в частности, по добродетелям, но живой вере и по презрению к миру сему, которыми они после этого оказываются обо­гащенными; это — невообразимые преимущества, получаемые душой от такой милости. Но каким образом получили они эти блага и каким сокровищем воспользовались — этого не знают. Только вначале отдают себе отчет в том, как это крайне сладостно. Таким образом, ясно, что это и есть то самое, что хочет выразить Супруга. Премудрость Божья замещает здесь бессилие души, и он сам располагает все так, чтобы она обогащалась во время этих огромных милостей. 

 

Как мы должны по примеру Пресвятой Богородицы подчинять свой рассудок тайнам Божьим при милостях, им нам даруемых. 

 

Когда душа вне себя и так глубоко поглощена, что не в состоянии произвести какое бы то ни было действие своих сил, как может она стяжать какие-либо заслуги? А с другой стороны, возможно ли, что Бог дарует ей такую великую милость для того, чтобы она теряла свое время и не приобретала ничего? Нельзя в это поверить. О Божественные тайны! Здесь нам остается только покорить свои умы и сказать самим себе, что они неспособны проникать в дивные дела Господни. Также полезно нам вспомнить, как вела себя Владычица наша Богородица, та, которая была столь преисполнена мудрости. Когда она спросила ангела: "Как будет это?" (Еванг, от Луки, гл. 1, ст. 34) и получила от него ответ: "Дух Святый найдет на тебя, и сила Всевышнего осенит тебя" (ст. 35), она больше уже не старалась рассуждать. При своих столь высоких вере и мудрости, она сразу же поняла, что когда действуют обе эти силы, нет больше места для вопрошаний или сомнений. Не так поступают некоторые богословы, которых Бог не ведет молитвенным путем этого рода и у которых нет ни малейшего представления о духовной жизни: им хочется ввести повсюду столько методичности и так удачно приспособить все к мерке их ума, что воистину кажется, что своей наукой они возьмут да и охватят все дивные дела Божьи. О, если бы они хоть немного научились смирению Пресвятой Девы! О Владычица моя! Какое совершенное объяснение даешь ты нам о том, что происходит между Богом и Супругой, согласно словам "Песни песней"! Впрочем, вы можете видеть, дочери мои, сколько антифонов и чтений, извлеченных из этой книги, содержится в Богородичной службе, еженедельно совершаемой нами. Каждый может применить это к душам в меру того, как просвещает его Бог, и ясно узнать, получил ли он сам некоторые милости, соответствующие словам Супруги: "Знамя его надо мною — любовь". 

 

Дивные действия, совершаемые Богом в душе через восхищение любовью 

 

По выходе из этого состояния души не знают, где они были, как они, при таком высоком блаженстве, угодили Господу и что они делали, ибо они даже не воздали ему благодарения за такую милость. О душа, любимая Богом! Не огорчайся. Раз уж его Величие возносит тебя на такую высоту и обращается к тебе с такими нежными словами как те, которые он часто говорит Супруге в "Песни песней", как, например: "Вся ты прекрасна, возлюбленная моя" (гл. 4, ст. 7) и еще другие, которыми он свидетельствует ей, насколько она угодна ему, то следует думать, что он не допустит тебя стать неугодной ему в такое мгновение и сам заместит то, чего ты не можешь сделать, чтобы еще более удовлетвориться тобой. Супруг видит, что эта душа полностью потеряла себя самое и вне себя от желания его любить. Он видит, что сама страстность его любви лишила ее способности пользоваться своим рассудком, чтобы она могла больше любить его: после этого, как мог бы он сдерживаться? Его Величие не имеет обыкновения отказывать в себе тому, кто полностью отдается ему, и это было бы даже ему невозможно. Здесь, мне кажется, Бог накладывает эмаль на золото, которое он уже приготовил своими дарами и к которому прикасался тысячью способов, — что может засвидетельствовать душа, — чтобы узнать качество ее любви к нему. Душа, являющаяся этим золотом, о котором я говорю, остается в это время такой же неподвижной и бездейственной, как материальное золото. Тогда Божественная Премудрость, удовлетворенная ее постоянством, — ибо мало есть таких, которые любят ее такой сильной любовью, — вставляет в это золото множество драгоценных камней и роскошно обработанной эмали. 

 

Продолжение достойных восхищения дивных действий Божьих в душе, удостоившейся экстаза любви, и о том, как Бог распределяет свои милости по своим тайным предначертаниям. 

 

О истинный Царь! Как права была Супруга, называя тебя так! В одно мгновение ты можешь даровать богатства и поместить их в душе с тем, чтобы она пользовалась ими навеки. И отныне как дивно любовь упорядочена в ней! Я могу об этом говорить со знанием дела, потому что видела несколько душ, осчастливленных таким образом... Так как я написала выше, что немногие души получают от Господа нашего эти милости, не пройдя через долгие годы страданий, я считаю важным отметить, что есть иные, с которыми происходит обратное. Нельзя ставить пределы такому великому Властелину и столь желающему расточать благодеяния. Вот что происходит почти всегда, когда Господь удостоивает душу своих милостей, но для этого нужно, чтобы то были подлинные милости Божьи, а не самообман, не меланхолия и не капризы нашей природы, что обнаруживается со временем. Впрочем, время открывает также и подлинные милости, ибо добродетели оказываются такими крепкими и любовь такой пламенной, что они не могут пройти незамеченными, и эти люди, сами того не желая, становятся полезными ближнему своему. Согласно слову: "Царь вознес надо мною знамя свое — любовь" (см. Песнь песней, гл. 2, ст. 4), эта Божественная любовь оказывается столь упорядоченной в такой душе, что она избавляется от испытывавшейся ею ранее любви к миру сему, а та любовь, которую она питала к себе самой, превращается в ненависть, близких же ей людей она любит уже только во имя Бога. Что же касается любви, которую она питает к ближнему своему и к своим недругам, го невозможно составить себе представление о ней, если не изведать ее на собственном опыте. Л та, которой она пламенеет к Богу, так горяча, безмерна и норой так превосходит ее природную слабость, что, чувствуя упадок сил и почти уже лишаясь жизни, она восклицает: "Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаюотлюбви" (Песнь песней, гл. 2, ст. 5).