Святая Тереза толкует слова "Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви". О великих желаниях, испепеляющих душу, восхищенную Божественной Любовью. Глава 7.  

 

О, какой божественный слог для предмета, о котором я говорю! Как, святая Супруга? Ты при смерти от сладости, — и в самом деле, я слыхала, что эта сладость бывает порой такой чрезмерной, что испепеляет душу и словно лишает ее жизни, и ты просишь вина? Что это может быть за вино? Это никак не средство против твоего недуга, если только ты не просишь его для того, чтобы довести до конца свое умирание, — и правду сказать, когда душа дошла до этого, она ничего другого и не желает. Но нет, не таков смысл слов Супруги, так как она говорит: "Подкрепите меня вином". А просить поддержки, как мне кажется, совсем не то, что просить смерти, это означает желание жить, чтобы немножко потрудиться для того, кому чувствуешь себя обязанной столь многим. Не думайте, дочери мои, что преувеличенно говорить, что душа при смерти. Еще раз, это происходит действительно так. Любовь действует иногда с такой напряженностью, что лишает нас всех природныхсил.Я знаю человека, который, оказавшись однажды в таком молитвенном состоянии, услыхал пение прекрасного голоса. Так вот, он уверяет и сам убежден, что если бы пение не прекратилось, его душа отделилась бы от тела, от избытка счастья и сладости, которые дал ему ощутить Господь наш. Его Величие позаботилось о том, чтобы певший остановился, ибо тот, кто находился в этом витающем состоянии, действительно мог умереть, но не был в силах произнести ни одного слова, чтобы прервать это пение. И действительно, все его внешнее существо было полностью поражено бессилием и неподвижностью.Опасность,которой он подвергался, была ему очевидна. Но подобно человеку, которому в глубоком сне снится опасность, от которой он хотел бы ускользнуть, он, несмотря на все свои усилия, не был в состоянии произнести ни одного слова. 

 

Под влиянием Божественной Любви душа чувствует влечение к страданию и к труду для Бога и ближнего. 

 

Душа здесь не желает избегать смерти. Умереть ей было бы не мучительно, но очень приятно, — это именно то, чего она желает. О блаженная смерть, та, которую мы приняли бы от руки такой любви! Все же иногда его Величие лучом света показывает душе, что ей подобает жить. И она, видя что если бы это счастье продолжалось долго, у нее не было бы сил его выносить, со своей стороны просит у Бога иного счастья, которое вывело бы ее из этого, чрезмерного. Она и говорит: "Подкрепите меня вином". А у этого вина запах совсем другой, чем запах вина, который мы вдыхаем здесь на земле. Я думаю, что в этом месте душа просит дать ей свершить что-либо великое для служения Господу и ближнему, — за это она с радостью отказывается от этого блаженства и сладости. Правда, то, чего она просит, относится больше к активной жизни, чем к жизни созерцательной, и если она это получает, то кажется, что она от этого терпит урон. А между тем в этом новом состоянии Марфа и Мария почти всегда идут вместе, потому что во время действия и среди того, что кажется внешним, действует внутреннее. К тому же активные дела, когда они вырастают из такого превосходного корня, представляют собой великолепные и дивно благоухающие цветы. Дело в том, что они происходят от дерева Божественной Любви и совершаются для одного только Бога, без всяких побуждений личной корысти. Благоухание этих цветов распространяется далеко, на пользу очень многим. Кроме того, это устойчивое благоухание: его чувствуют долгое время, и оно производит великие следствия. 

 

О бескорыстии душ, вознесенных к единству с Богом в любви, 

 

Хочу объяснить подробнее, чтобы вы вполне поняли меня. Проповедник произносит проповедь. Он стремится к благу душ, но он не так полно освободился от человеческой выгоды, чтоб у него не было некоторого желания нравиться, добиваться почета и доверия: возможно даже, что благодаря своему проповедническому дарованию он имеет право желать какой-либо доходной церковной должности. То же я скажу и о многих других делах, совершаемых для общего блага ближних. Имеют благое намерение, но в то же самое время прилагают величайшее старание ничего при этом не потерять самим и не перестать нравиться. Боятся гонений, дорожат добрыми отношениями с королями, с вельможами и с народом. Словом, сохраняют ту сдержанность, которую мир так громко одобряет, но в которой между тем таится немало несовершенств из-за самого названия сдержанности, которое ей дается. И дай Бог, чтобы она его заслуживала! Несомненно, те, кто так поступает, служат его Величию и делают много добра, но, по-моему, это еще не те дела и не то вино, которых просит Супруга. Чтобы их произвести, нужно иметь в виду единственно честь и славу Божью во всем. И воистину, те души, которых Господь довел досюда, — как по крайней мере я наблюдала у нескольких, — помнят о себе самих не больше, чем если бы их вовсе и не существовало. Они не задумываются, предстоит ли им выиграть или проиграть, — думают они только о том, чтобы служить и угождать Господу. Зная всю его любовь к тем, кто служит ему, они с радостью лишают себя личных удовлетворений и преимуществ, чтобы угодить у самому, применяя свои силы в служении своим братьям и как можно лучше говоря им об истинах, полезных для их душ. Повторяю, они нисколько не думают о том, проиграют ли при этом они сами. Продвижение ближнего — вот что стоит у них перед глазами и больше ничею В своем желании быть более угодными Богу они забывают о себе самих, чтобы думать только о служении другим, и они готовы умереть от труда, как сделали это столько мучеников. Их слова дышат только этой столь возвышенной любовью к Богу. Опьяненные этим небесным вином, они не думают о том, что могут не понравиться людям, а если эта мысль и приходит им, то она не задевает их нисколько. Такие души творят огромное добро. 

 

Прекрасный пример самарянки, которую Господь воспламенил любовью к ближнему. 

 

Сколько раз думала я об этой евангельской святой самарянке (см. Еванг. от Иоанна, гл. 4), которая сейчас опять вспоминается мне. О как, должно быть, ее ранило жало, омоченное таким соком. И как хорошо приняла она в свое сердце слова Господа нашего, раз она покидает его самого для пользы и блага своих сограждан! Как ясно ее поведение дает понять то, что я говорю! В награду за такую великую любовь она заслужила того, чтоб ей поверили и чтоб затем увидать великое благо, содеянное Господом нашим этому городу. Одна из живейших радостей, какие можно испытать здесь на земле, должна, как мне кажется, заключаться в том, чтобы увидеть, что мы полезны душам. Тогда-то, по моему мнению, и едят вкуснейший плод этих цветов. Блаженны те, кого Господь удостоивает таких милостей! На них ложится непреложная обязанность ему служить. Посмотрите на нее, эту святую женщину, божественно опьяненную, снующую по улицам с громкими возгласами! Что до меня, то я восторгаюсь тем, что поверили женщине, к тому же еще и занимавшей скромное положение — раз она ходила черпать воду. Но как велико было ее смирение! Когда Господь наш открыл ей ее провинности, она вместо того, чтобы обидеться, как делают в теперешнем мире, где истины принимаются с таким трудом, сказала ему, что он, конечно, пророк. В конце концов ее свидетельство было принято, и по одному ее слову множество людей вышли из города, направляясь к Господу. 

 

Жажда самопожертвования во славу Божью и во спасение душ, вызываемая единением с Богом. 

 

Повторяю, приносят обильный плод те, кто, проведя несколько лет в беседе с его Величием, сподобился этих утешений и блаженств и согласился служить ему в тяжких обстоятельствах, притом в ущерб собственному блаженству и усладам. Повторяю, эти цветы добрых дел, зачатые и произведенные деревом очень ревностной любви, благоухают намного дольше других: одна единственная из этих душ делает своими словами и своими делами больше добра, чем множество других, у которых слова и дела оказываются оскверненными прахом чувственности и личной корысти. Вот цветы, которые приносят плоды, те плоды, о которых Супруга говорит сразу же: "Освежите меня яблоками". Пошли мне испытания, Господи, дай мне быть гонимой. Ока искренне желает этого и выходит из этого с пользой. Так как она имеет в виду уже не свое личное удовлетворение, но угождение Богу, все ее удовольствие состоит в том, чтобы воспроизвести в чем-либо ту очень страдальческую жизнь, которую вел на земле Иисус Христос. Под яблоней, о которой здесь говорится, я понимаю древо креста, ибо Супруг говорит в другом месте "Песни песней": "Под яблоней разбудил я тебя" (см. гл. 8, ст. 5). Для души же, обычно пользующейся усладами созерцания, великое облегчение — быть окруженной крестами и гонениями. Она находит живейшее удовольствие в страдании, помимо того, что страдание не истощает ее и не разрушает ее силы, как то делает, думаю я, приостановка деятельности сил души при созерцании, когда оно бывает слишком часто. Впрочем, душа права, высказывая эту просьбу, ибо не подобает постоянно лишь наслаждаться, никогда не трудясь и не страдая. Вот что я внимательно наблюдала у немногих людей, ибо, увы, по грехам нашим, подобные души малочисленны. Чем дальше они продвигаются в этой молитве и чем более Господь наш осыпает их утешениями, тем более они заняты нуждами ближнего, в особенности нуждами душ. Чтобы оторвать хоть одну из них от смертного греха, они, по-видимому, были бы готовы многократно отдать свою жизнь.